В новом материале сооснователь и главный архитектор бюро KPLN Сергей Никешкин рассказал о тонкостях работы: как производственные ошибки превращаются в художественные приемы. В его домашней мастерской технологические погрешности становятся источником визуальных решений, а случайности — соавторами творческого процесса.
«Проводя школьные годы в цеху отца-столяра, я воспринимал работу с деревом не как ремесло, а как алхимию. Наблюдая, как грубая доска под резцом обретает форму и гладкость, я усвоил главный принцип: диалог с материалом всегда непредсказуем. Именно эта непредсказуемость и есть душа объекта: шероховатость, след инструмента или неожиданная текстура — это дыхание, это жизнь» — Сергей Никешкин.
Алюминиевое облако: как огнетушитель и земля заменили литейный цех
«Гипс — материал капризный и непрактичный для таких задач. Я настаивал на металле, но откладывал начало работы, чувствуя недостаток чего-то… знакового. Таким знаком стал День сталевара. Мы восприняли это как ироничный сигнал свыше и немедленно отправились на поиски тигля. Им стал корпус старого углекислотного огнетушителя, купленного в пункте приема металлолома. Шестиэтапная заливка расплавленного металла привела к непредвиденному результату. Мы ожидали получить нечто монолитное, пусть и с грубой фактурой. Но физика процесса превзошла ожидания: каждый новый слой деформировал предыдущий, создавая сложнейший рельеф наплывов. Материал сам спроектировал форму, а я выступал лишь в роли посредника, позволяя этому хаосу сложиться в интересный объект», — отмечает архитектор.
Идея светильника в виде облака над обеденным столом в загородном доме в Ларево — люстра из алюминия весом 50 кг, напоминающая лунное затмение, принадлежит супруге архитектора.
Поэзия технического брака: аэропорт и «мрамор»
Переход на газовую печь открыл новые возможности для контролируемых случайностей. При изготовлении макета терминала аэропорта Челябинска недоработка стала находкой.
«Гипсовая форма для отливки фасада не успела высохнуть полностью, — рассказывает архитектор. — В момент контакта с расплавом влага начала интенсивно испаряться, буквально вскипая и проходя сквозь толщу алюминия. Это был чистый брак. Но после мы обнаружили причудливую капиллярную структуру, напоминающую вулканическую породу. Ошибка подарила проекту уникальное, невоспроизводимое тактильное качество».
Аналогичная история произошла с макетом жилого комплекса «Тайм Сквер», где для тонировки гипса был ошибочно использован масляный краситель. «Пигмент отказался смешиваться с водой и гипсом, создавая на поверхности живописные разводы. Мы получили фактуру дорогого мрамора без единого резца, просто позволив материалам вести себя естественно», — комментирует Сергей Никешкин.
Тактильность памяти: воск и глина
В макете spa-апартаментов Foros Serpentine воск для имитации воды сохранил отпечатки пальцев, в другом объекте — необожженная глина, высыхая, растрескалась, образовав органичные узоры. В промышленном производстве с этим борются, а для архитектурного бюро — это документация процесса, его ДНК. Это то, что отличает рукотворный артефакт от стерильного заводского изделия.
Медь, щебень и 15 килограммов искусства
«Эксперимент по вплавлению щебня в медь для эффекта терраццо показал, что материал всегда вносит свои коррективы. Температура меди беспощадна — камень не вплавился, а банально расплавился. Пришлось импровизировать. Мы добавили щебень в остывающую поверхность, добиваясь нужной фактуры ценой отказа от первоначального технологического замысла», — отмечает Сергей. 15-килограммовая медная подставка для карандашей, никогда не использованная по назначению, демонстрирует еще один случайный инсайт. Заливка в сгораемую пенополистироловую модель создала сложную систему полостей, а песчаная форма оставила на поверхности вплавленные частицы. Сейчас этот арт-объект, рожденный из брака, стал гармоничной частью кабинета в офисе KPLN — историческом особняке XIX века, в бывшем административном здании Алексеевской насосной станции.
Философия осознанной случайности
Грань между браком и авторским почерком, по мнению Сергея, определяется лишь одним — соответствием художественному замыслу: «Порой материал предлагает решение лучшее твоего первоначального плана. Задача автора — не бороться с процессом, а быть достаточно чутким, чтобы распознать это и легитимизировать. Неудачные эксперименты безжалостно переплавляются, удачные — канонизируются. Это не спонтанность, а осознанное соавторство с физикой и химией».