Если когда-нибудь авторские предметы интерьера начнут писать мемуары, то они будут захватывающими: один пережил встречу с бензопилой, другой — вращение в бетономешалке, а третий вообще родился благодаря жуку-типографу. Сергей Никешкин, архитектор и сооснователь бюро KPLN, поделился историями создания таких изделий.
Жук-типограф, бензопила и бетономешалка: нестандартная биография трех столиков
Предметы мебели возникли ввиду экологической драмы и наблюдательности: в лесу были обнаружены уничтоженные жуком-типографом деревья. Так, срубленные стволы, покрытые причудливыми узорами от ударов дятлов, стали основой для изделий. Для создания необычной формы архитекторы применили нестандартную конструкцию: пень закрепили на бетономешалке и, вращая его, постепенно скруглили края бензопилой, а затем довели форму болгаркой — так получились естественные, плавные линии. В качестве столешниц выступили гранитные булыжники, распиленные на две половинки. Соединение дерева и камня стало настоящим вызовом: в двух гранитных столешницах создали нишу с помощью перфоратора, а в деревянном каркасе — шип. В основании третьего столика углубление делали в дереве вручную, подгоняя под рельеф камня, соединив элементы между собой эпоксидной смолой.
Раковина из гранита: от алмазного диска до зеркального глянца
Раковина из природного камня была сделана для беседки загородного дома: цельный блок гранита вручную был превращен в функциональный предмет и яркий акцент интерьера. Использование перфоратора не только для сверления, но и для скалывания лишней породы позволило быстро и эффективно углублять чашу. Почти зеркальную поверхность удалось получить путем шлифовки и полировки алмазными дисками разной зернистости — «черепашками» болгарки. Авторским штрихом стал придуманный и специально изготовленный кран, дополнивший брутальную эстетику рукотворной раковины.
Обеденный стол: металлическая лава в доме
Идея обеденного стола — фиксация динамики расплавленной субстанции в постоянной форме. Так родился образ предмета — лавовый поток. Сначала каркас будущей «лавы» вырезали из пенопласта и обмотали льняной паклей и толстой фольгой для прочности и защиты от возгорания. Затем форму постепенно обливали расплавленным алюминием: металл, застывая, создал «вулканическую» фактуру. На получившееся алюминиевое основание укрепили массивную дубовую столешницу круглой формы, а для приема гостей изготовили еще одну, большего диаметра.
20 килограмм на столе
В офисе KPLN стоит подставка для канцелярии, которая намеренно не выполняет свою функцию: слишком тяжелая и слишком монументальная. Предмет появился спонтанно – как проба литья по выплавляемой модели. Эксперимент превратился в экшен: пенополистирол, из которого был вырезан макет, при контакте с медью не просто расплавился, а взорвался пламенем. Температура была такой, что пришлось отказаться от гипса и перейти на песчаные формы с жидким стеклом.
Физика ощущений
В профессиональной практике архитектурного бюро принцип работы с материалами переносится на создание архитектурных макетов. Например, макет комплекса апартаментов на Щелковском шоссе был отлит из алюминия в гипсовую форму по выжигаемой модели из пенополистирола. Сложность заключалась в том, чтобы полностью выжечь плотный пенопласт, не повредив форму. При отливке макета жилого района в Симферополе из алюминия в гипсовую форму тоже не обошлось без инсайтов. Пар из раскаленной гипсовой формы заставил металл будто закипать внутри формы, создавая мелкозернистую текстуру, похожую на вулканическую породу.
Следующий этап в исследовании материалов — работа с родонитом и черным туфом. «Мой архитектурный фетиш — станция метро «Маяковская», — признается Сергей Никешкин. — Колонны до реставрации были отделаны родонитом с необычным градиентом цвета фуксии с черными и желтыми дендритами. Несколько отполированных образцов этого камня теперь живут в нашем офисе как самостоятельные объекты. А глыба черного туфа ждет своего часа — это эксперимент, который требует нового уровня понимания материала».
