В августе прошла публичная программа Летней ландшафтной школы, организованная A-HOUSE и Timeless Landscape. Это были открытые встречи, где архитекторы, художники и исследователи говорили о ландшафте в самых разных измерениях. Первая дискуссия была посвящена материалу, его роли в восприятии среды и тому, почему именно материя становится посредником между человеком и временем.
«Эксперимент ставит архитектора и материал на равные позиции»
Алина Паршикова и Илья Бедник, архитекторы, сооснователи исследовательского проекта concrete.form:
«В основе нашей архитектурной практики – чуткое исследование материала, с которым мы работаем. Мы рассматривали бетон как «нулевой» материал и хотели показать его по-новому: как самостоятельный выразительный медиум.
В этом году на месте бывшего клуба Mutabor открылся новый проект — DEX. Это пространство всегда было большой экспериментальной площадкой для музыки и искусства. Поэтому архитектурный подход стал тоже своего рода экспериментом: в постиндустриальном контексте такой промышленный материал, как бетон, мы заливали в песчаную опалубку, давая материалу свой голос — более природный и живой, консистентный саду.
Песок задавал форму плит, но результат всегда был непредсказуемым. Каждая плита оказывалась уникальной — в этом диалоге материала и процесса была своя поэзия.
Однажды на подготовленный песок попал сильный дождь, поверхность покрылась ямочками от капель. Для нас это оказалось дефектом, но позже именно эти плиты полюбили пауки: они стали жить в углублениях, и это тоже стало частью ландшафта.
Изучать материалы можно только через эксперимент – именно в этом честном диалоге становится возможным вернуть голос материалу, показывая, что даже бетон может быть тонким, тактильным и поэтичным».
«Для нас стекло стало не просто ремеслом, а самостоятельным медиумом, обладающим архитектурным масштабом»
Сергей Мартынов и Даша Болховитина, художники, сооснователи студии художественного стекла FRESH.GLASS:
«Мы начали работать со стеклом еще в Строгановке. Со временем каждый влюбился в этот материал, а позже наши пути соединились. У стекла удивительный нераскрытый потенциал: нам хотелось показать силу материала, вывести его из узкой прикладной сферы и дать ему голос в искусстве и архитектуре.
Стекло уникально: оно похоже и на воду, и на лед. На самом деле это не твердое тело, а переохлажденная жидкость, которая постоянно находиться в движении. Стекло очень медленно стекает – это можно заметить на старых витринных стеклах. Для нас важно исследовать разные состояния стекла: его текучесть и хрупкость. Мы наблюдаем, как оно стареет, трескается, «болеет» — например, в музеях можно увидеть старое «больное стекло» с перламутровым налетом. Даже разрушение для нас ценно: трещина открывает максимальную прозрачность, которую невозможно добиться самой тщательной полировкой.
Мы всегда берем стекло в путешествия — в сильную природу, ищем для него место, где оно сможет раскрыться. В проектах мы часто ищем параллели с природой. Например, во Владивостоке есть бухта Стеклянная. Со временем органика и металл ушли, а стекло подверглось естественной эрозии и превратилось в гранулы. С каждым годом эти гранулы мельчают, образуя стеклянный песок. Эти наблюдения вдохновляют и подпитывают нашу практику.
В этом году мы участвовали в художественно-терапевтической тропе в Горках Ленинских — пешеходном маршруте для осознанного взаимодействия с лесом и современным искусством. Вдоль тропы протекает река, и мы работали со стеклом как с проявителем ее течения: размещали элементы прямо в русло — где-то поперек течения, где-то вдоль — перенаправляя поток. Выпекали стекло с «лунками», чтобы вода задерживалась в них или, наоборот, ускорялась, создавая особый ритм и взаимодействие с природой.
Для нас этот проект — не про «победу над природой». Это про разговор с собой и с лесом — средой, которая напитывает жизненной силой каждого, кто в ней оказывается. И про реку — непредсказуемое течение жизни: то быстрое, то медленное, то завихряющееся, то снова выравнивающееся. Работа со стеклом — это постоянный эксперимент: мы в нём находим психотерапевтический и философский потенциал. Оно обращает человека к природе, к самому себе, показывает красоту в изменениях и несовершенстве. Мы хотели вместе с рекой и лесом подчеркнуть красоту того, что происходит само по себе, а стекло здесь — связующее между средой и человеком; объект, который живет, меняется и учит видеть».
«Главный соавтор архитектуры — это годы. Важно не только то, как объект выглядит сразу, но и как он стареет»
Даниил Хлебников, архитектор, основатель Space Lane:
«Ландшафтная архитектура работает еще и с масштабом: там материал подчинен не только эстетике, но и климату, политике ресурсов, контексту.
На примере улиц Москвы это особенно заметно. Когда я работал и руководил проектом в КБ Стрелка, мы расширяли тротуары, убирали гаражи — люди сначала были против. Говорили: «Зачем нам широкий тротуар, если там неудобно будет сидеть?» Но через год ситуация менялась. Скверы начинали жить, появлялись деревья, люди приходили на скамейки. Материал, время и человек вместе формировали новое пространство.
Ландшафтная архитектура работает и с маленькими интервенциями. В Ивановской области мы высадили дикорастущие растения. Жители сначала протестовали: «Зачем нам сорняки?» Но через сезон, увидев цветение, они сами начали ухаживать за клумбами, каждая группа взяла ответственность за свой участок. Это пример того, как материальность переходит в культуру — люди начинают ее присваивать, видеть в ней ценность.
Для меня важен образовательный эффект этих процессов. У людей есть потребность что-то сделать руками: посадить растения, ухаживать за клумбой. Если рядом окажется архитектор или художник, который покажет, как это может выглядеть, эффект будет огромным».
