О ярком феномене начала ХХ века, архитектуре экспозиции, современном искусстве и о том, зачем стоит идти на выставку этим летом, рассказала куратор выставки «Русские дикие» и специалист выставочного отдела музея Вера Рябинина.
Выставка «Русские дикие», подготовленная совместно с Государственным музеем изобразительных искусств имени А.С. Пушкина, рассказывает о пути возникновения русского авангарда и о роли французского фовизма в этом процессе. Коллеги из Пушкинского музея предоставили 9 работ французских живописцев, в том числе из основной экспозиции. Это настоящие шедевры, среди которых — «Испанка с бубном» Анри Матисса, «Просушка парусов» Андре Дерена, несколько полотен Альбера Марке и других именитых художников, которые сегодня известны под именем «фовисты».
На выставке также представлены полотна европейских художников из собрания Государственного Эрмитажа. Так, в экспозиции посетители могут увидеть действительно личную вещь — «Маленькую школьницу» Анри Ле Фоконье. Эта работа, которая была показана на выставке «Салон золотого руна» в 1908 году, которой вдохновлялись русские художники, не имевшие возможности отправиться в Париж.
В музее французские произведения представлены на желтых металлических конструкциях. Они возрождают метафору западной критики начала XX века о том, что зал Осеннего салона 1905 года, в котором впервые показали творчество ярких молодых художников, послужил «клеткой для диких зверей». Идея увидеть точки соприкосновения живописи фовистов и современного ей молодого русского искусства сквозь прутья клеток была предложена архитектурно-художественным агентством «Послезавтра», которые занимались оформлением экспозиции. Клетки окрашены в яркий контрастный желтый цвет, а основной тон пространства — графитовый серый, на котором наиболее выигрышно смотрится взрывающаяся цветом и светом живопись молодых русских новаторов.
Справа на «клетке»: Рауль Дюфи «Четырнадцатое июля в Довиле»
Экспозиция разделена на несколько разделов таким образом, чтобы зритель в XXI веке смог вместе с художниками прошлого столетия пройти путь от импрессионизма до первого самостоятельного слова русской живописи — примитивизма. Путешествие начинается с раздела «Дикий импрессионизм». «Дикий», потому что в этот раз мы говорим не о мерцании света и движении воздуха, а о работе с натурой, в которой художники все активнее переходят от пассивного созерцания к активному творчеству, то есть преобразуют натуру через свою художественную волю.
Следующим разделом стал «Дикий символизм». Если импрессионизм научил художников свободному обращению с живописной плоскостью, то символизм подарил два новых важных урока. Во-первых, понимание картины как самостоятельного мира, который не живет по законам реальной жизни, а строится по правилам декоративно-прикладного искусства. Иллюстрирует этот тезис наследие Виктора Борисова-Мусатова, который повлиял не только на своих непосредственных учеников — Павла Кузнецова и представителей Саратовской школы — но и на мироощущение, например, авангардиста Михаила Ларионова. Второй важный урок символизма — отношение к примитиву. Интерес к самобытным культурам был характерен не только для русских мастеров, но и для французов, и для немцев, и для представителей других европейских школ. В центре зала расположилась та самая «клетка для диких», где собраны знаковые произведения французских фовистов: Андре Дерена, Анри Матисса, Анри Ле Фоконье и Луи Вальта.
Внизу: Павел Кузнецов «Крым», Мартирос Сарьян «Полевые цветы»
Самый большой раздел выставки посвящен первому национальному «изму» русского искусства — неопримитивизму. Здесь можно увидеть, как народное творчество интегрировалось с приемами французской живописи и вылилось в произведения художников «Бубнового валета», по какому пути, повернув на восток, пошли близкие Михаилу Ларионову авторы, среди которых Наталия Гончарова, Алексей Моргунов и другие. С их работами соседствуют полотна более экспрессивного толка. Это произведения Давида Бурлюка «Полдень на Днепре» из собрания Серпуховского историко-художественного музея и более поздний «Цветок бананового дерева». На протяжении всего творческого пути Бурлюк тяжело отказывался от единожды найденных приемов и возвращался к ним снова и снова. Работа 1920-х годов — яркое тому подтверждение.
Финальный раздел выставки — «Парижачьи». Это название романа Ильи Зданевича о нравах общества 1920-х годов. Произведение не имеет ничего общего с искусством, но в заглавии нам с коллегами послышался отзвук некоторой неприкаянности, которая была характерна молодым художникам, приехавшим в Париж в поисках славы и признания. Самым ярким именем в этом разделе стал Марк Шагал.
Справа: Кристиан Корнелиус Крон «Женщина с веером», Кристиан Корнелиус Крон «Пьеро», Кристиан Корнелиус Крон «Мужской портрет»
Живописным эпиграфом начала экспозиции стало монументальное полотно Жана-Мишеля Баския и Энди Уорхола из собрания Государственного Русского музея. Конечно, оба художника не были ни русскими, ни дикими, но на выставке у них важная миссия. Любить Матисса, Машкова и Кончаловского сегодня приятно и даже почетно, их работы украшают любое частное или музейное собрание. Тем не менее сами художники стремились к другому — быть бунтарями и раздавать «пощечины общественному вкусу». Современному зрителю сложно примерить на себя негодование столетней давности и подойти к этим картинам с необходимой долей возбуждения. Мы решили смоделировать такую «прививку дерзостью», отсюда и возникла идея начать экспозицию с полотна «Без названия» 1984 года.
В экспозиции по традиции представлены тактильные станции, изготовленные при поддержке Благотворительного фонда «Искусство, наука и спорт» в рамках программы «Особый взгляд». коллеги из просветительского отдела подготовили большой сенсорный проект, включающий помимо тактильных макетов картин, ароматы по мотивам произведений от ольфакторной художницы Анны Кабировой и специальные монофоны с историями слабовидящих и незрячих людей о восприятии цвета. Каждая из четырех аудиокомпозиций посвящена определенному цвету — зеленому, желтому, красному и синему — самых популярных в палитре диких художников.
На третьем этаже музея развернулся спецпроект с современными художниками Matisse Remix. В нем мастера XXI столетия переосмысляют идеи Матисса и показывают, как он мог бы звучать в современном мире. Кирилл Манчунский расписал стены и окна, раскрытые впервые за много лет, благодаря чему «дикое искусство» встречает зрителя прямо с улицы.
Достаточно поднять голову, чтобы увидеть витражи, которые отсылают к персонажам произведений Анри Матисса. Оформление стен тоже навеяно матиссовскими произведениями — часть окрашена в бело-синюю клетку, которая напоминает бассейны на одном из полотен великого фовиста. На этих красочных стенах разместились произведения Игоря Скалецкого, Варвары Выборовой и самого Кирилла Манчунского.
На столах вымышленной мастерской Матисса стоят керамические вазы, созданные Катей Бочавар на мануфактуре «Дымов керамика».
